Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

увязнув в жилых кварталах, то венецианцы вели себя иначе, прекрасно понимая, в каком городе они находятся. Входя поочередно в церкви и храмовые хранилища, они захватывали сами храмы и с ними — все их несметные богатства, произведения искусства и священные реликвии. Они не спешили. Делали все четко, осторожно, стараясь зря не рисковать. На Империю ромеев и подвластные ей территории у них были свои собственные далеко идущие планы…

Предводитель отряда, венецианский вельможа лет пятидесяти, Марко Санудо, которого сопровождавшие его воины называли «капитаном», — крепкий бородатый мужчина в дорогой одежде, с крупными чертами волевого лица, — отдавал приказы, сидя на великолепном коне, покрытом красной парчовой попоной, расшитой золотой нитью. Солнце, стоящее в зените, ярко отражалось от стального нагрудника, поверх которого висела массивная золотая цепь, свидетельствующая о том, что ее хозяин знатного происхождения.

Племянник самого великого дожа Энрико Дандоло и его доверенное лицо Санудо знал Константинополь, как свои пять пальцев. Недаром он провел здесь столько лет в качестве посла Венецианской Республики. Именно ему было поручено захватить главные храмы города вместе с их драгоценным содержимым. Он знал, что делать, куда идти и что именно искать. Два главных храма столицы — Святая София и церковь Святых Апостолов — интересовали его в первую очередь. Вернее сказать, не сами храмы: венецианский купец и полководец был давно равнодушен к религии, а несметные богатства, которые они хранили. Золото и богатства были для него превыше всего. Зная эти качества своего племянника, великий дож мог не сомневаться, что его приказание будет выполнено передовым отрядом несмотря ни на что. «Капитан» — это прозвище Марко получил в Венеции за свои грабительские морские походы против Генуи — никогда не давал волю сантиментам, когда речь шла о прибыли для Республики и для себя лично.

На какое-то время прибывшие застыли против входа. Черные, миндалевидной формы глаза Санудо внимательно рассматривали монахов. Мрачные, с суровыми лицами «арсеналотти», взяв арбалеты наизготовку, ждали приказа открыть огонь.

— Что вы намерены делать, синьор? — поинтересовался на венецианском диалекте итальянского языка сопровождавший его всадник, элегантно одетый мужчина средних лет, в шляпе с пышным плюмажем, и ярко-пурпурном плаще поверх серебристой кольчуги. — Переговоры?

— Если я буду терять драгоценное время на то, чтобы вести переговоры со всяким сбродом, синьор Дандоло, — с поклоном ответил «капитан», оскалив в усмешке острые желтые зубы, — ваш отец, мой дядя, перестанет доверять мне важные дела. К тому же, с нами всего две сотни храбрецов. Если наши союзники — тут лицо его перекосила презрительная гримаса — решат спьяну ударить нам в тыл, чтобы разделить с нами храмовые сокровища, мы не сможем их сдержать. Наша задача — войти в храм и продержаться там до подхода основных сил. Одна сокровищница этого храма стоит ста городских кварталов. Вестовой мне сообщил, что к нам направлены еще три роты десанта с двух галер, — это увеличит наши силы и даст возможность обороняться в случае необходимости.

— Но монахи не уйдут по доброй воле, — пожал плечами сын дожа. — В таком случае вам необходимо что-то срочно предпринять. Но и расстреливать их без причины… У великого дожа есть планы на эту страну и ее население. Боюсь, что казни местных священников затруднят взаимопонимание с народом и приведут к восстаниям. У них же должен быть здравый смысл! Они должны покориться воле дожа!

— Знаю, — недовольно буркнул «капитан». — Хорошо, я поговорю с ними. Но боюсь, что на здравый смысл, о котором вы толкуете, здесь нам рассчитывать не приходится. Но если вы настаиваете…

Какое-то время он рассматривал группу монахов, переводя взгляд своих выпуклых глаз с одного на другого.

— Эй, сержант! — крикнул он наконец одному из «арсеналотти», бородатому верзиле с толстой короткой шеей и золотым шевроном на рукаве. — Подведите ко мне одного из них, вот того, справа. Скажите, я хочу переговорить с ним. Только посох пусть бросит!

Повинуясь знаку сержанта и оставив посох у стены, библиотекарь медленно подошел к всадникам, держа спину прямо и бестрепетно глядя венецианцам прямо в лицо. Санудо он не понравился с первого взгляда: слишком независим и, похоже, ничего не боится.

— Кто ты, старик? — поинтересовался «капитан» на общегреческом койне[56].

— Библиотекарь, — был сдержанный ответ. — Раб Божий Феофан.

— Старик, ты знаешь, кто мы? — подавшись вперед, задал вопрос молодой Дандоло, ободренный тем, что старик ведет себя спокойно. — Понимаешь, зачем мы пришли? Ты откроешь нам двери?

— Знаю, — спокойно ответил тот, взглянув своим пронзительным взглядом тому прямо в глаза. — Вы грешники и предатели. Вы предали веру Христову. Нашу общую веру. Отныне и вовек, вы разбойники и воры. И ваш папа — главный вор и разбойник. Зачем вы пришли? Думаю, что вы пришли грабить. Но в Храм вы не войдете. Даже если запытаете нас насмерть. Никто из нас не откроет вам ворота Храма. Вы не прикоснетесь грязными руками к нашим святыням. Уходите!

— Я не могу этого сделать, монах. Хочешь ты того или нет, но в храм мы войдем, — вздохнув, ответил Санудо, поигрывая плеткой, зажатой в кулаке. — Не хотите по-хорошему, что ж, пусть будет по-плохому! Мне плевать на вашу веру. Да и на папу, если честно, тоже. В Венеции правит великий дож! А теперь и в Константинополе! Знаешь, что будет тебе за неповиновение его приказам?

Старик неожиданно сделал шаг вперед, и закаленный в боях гнедой «капитана», будто испугавшись чего-то, вдруг отшатнулся в сторону, нервно кося на монаха лиловым глазом. Венецианцу пришлось приложить усилия, чтобы успокоить коня. Несколько телохранителей с короткими обоюдоострыми мечами выскочили навстречу монаху, не подпуская его ближе. Он усмехнулся и остановился, спокойно сложив руки ладонями на груди.

— Что мне ваш дож? Такой же предатель и грешник, как и папа. С нами Господь Спаситель наш Иисус и его святые апостолы! Если вы попытаетесь войти в храм, я прокляну вас и предам анафеме! Уходите, пока проклятие не пало на ваши головы!

— Ладно же! Я теряю с ними время! Посмотрим, что ты сейчас запоешь! — разозленный венецианец махнул рукой сержанту «арсеналотти», тот в свою очередь что-то коротко скомандовал, и арбалетчики произвели залп. Монахи падали на землю молча, не выпустив из рук хоругви и кресты. К ним бросились телохранители и добили раненых мечами.

Библиотекарь стоял, по-прежнему сложив руки на груди, и, низко склонив голову, молился за упокой души своих собратьев.

— А что с этим делать, капитан? — поинтересовался у Санудо один из его помощников, вернувшись к командиру и вытирая свой длинный кинжал об оторванный от чьей-то рясы кусок ткани. — Перерезать и ему глотку?

— А кто откроет нам дверь? Сами мы